НОВЫЙ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ РОМАН
О'Шадри

О'Шадри
ДЕДЫ В ИНДИГО

(До-IQ-ментальный триллер)
Издательство: РИЦ "ИнфорЭМ"
Страниц: 352
Тираж 5000 экз.






В 2016 году готовятся к выпуску две новые книги. См. ниже отрывки

Присоединяйтесь!

Купить новые книги романы Юмористические книги и романы Самая смешная книга, смешные романы Веселые книги и романы
Отрывок из повести «Сплав» «Кудесница» Голясов разбудил затрещиной спящего на рюкзаках…нет не Леопольда Тушканчикова, а Валериана! и приказал тому продолжить экзерсисы с флагом, так как на прибрежной площадке приютились палатки других туристов. Флагманский катамаран с разгону выбросило на мелкую прибрежную гальку. Остальные суденышки дружно причалили рядом. — Это знаменитое место. Гора «Колдовая». Стоит подняться вверх — займет минут пятнадцать, и сразу откроется лаз в знаменитую пещеру «Кудесница»! — торжественно объявил маэстро. — Кто хочет получить изрядную дозу адреналина? Все. Все, кроме Кофейни, Голясова, повара Тимохи и Леопольда Тушканичикова (последнего по понятным причинам). — Да, пещера классная! — подтвердил слова Радика Алик Фраерман. — Мы который год сплавляемся по Чусовой и всегда ее навещаем! — Давайте, отроки, дерзайте! Желаю до сытушки ёдреналин словить! — осклабился Кофейня. Туристы дружно направидись вслед за маэстро. Узкая протоптанная полоска земли круто уходила, петляя, вверх. Отдельные участки тропинки были черезчур скользкими, и приходилось резво цепляться за стволы деревьев, чтобы не сверзиться вниз. Так караб- кались минут десять, которые показались вечностью. Многие сильно подустали. —Что? Долго еще? — заныл Гурген. — Нервы уже не выдерживают напряжения. Однако маэстро упрямо молчал. Вчера Гурген после возлияний отрабатывал на нем бросок через грудь. Пару раз поставил маэстро на голову, а голову на камни, поэтому голова затейника раскалывалась не с похмелья, а от боли. Хотя… с похмелья тоже. «Сбросить бы этого Гургена со скалы», — думал про себя Радик. — «Чтобы на собственной башке испытал все прелести «стоунбаттла». Или Стоунхенджа». При этом он усиленно массировал все двенадцать шишек: «И черт меня попутал связаться с этим девиантом. Пристал: «хочешь покажу коронку». Я и подумал, что он решил похвастаться удачно имплантированным зубным протезом. Отошли в сторону. «Стой», — говорит, «и смотри!». Смотрю: все перевернулось с ног на голову. А потом искры из глаз. Дальше очнулся уже в палатке. С мокрым полотенцем на лбу. И профессор обезбаливающие уколы впендюривает!». Для ползания по скальным ходам работницы фили- алов Дарина Моисеевна, Хельга Ивановна и Эльза Вадимовна, старший бухгалтер, которые уже неодно-кратно бывали в этой пещере приоделись в предусмот-рительно прихваченные в какой-то школьной столовой поварские колпаки, фартуки и белые брюки. Что скажешь? Аристократы, белая кость! — Сразу будет видно, в каком месте испачкались, да и одежда копеечная, не жалко выбросить! — пояснила свою склонность к снобизму Дарина Моисеевна, затыкая за пояс очередной амурный роман… Навстречу туристам из Перми двигалась такая же толпа сплавщиков из Челябинска, спускавшихся вниз. Никто никому не дорогу уступает. Завязалась нешутей-ная потасовка. Группы перемешались. Когда прибыли к месту назначения, в составе пермских оказалась поло-вина чужаков. Бывает. У небольшой площадки перед входом в пещеру толпились участники еще одной экскурсионной группы, которые, видимо, раньше добрались до местной достопримечательности через лес. Среди них Кисельков обнаружил немало знакомых лиц и даже, сдается, слесаря ЖЭКа со Средней Ямской.Завидев одетых в белые костюмы поварих сплавщиц, экскурсанты на площадке несказанно обрадовались: — Скорая? Оперативно, молодцы! Даже в городе так быстро не приезжают. — Естестно: в городе — пробки! — У нас тут одна дама только что ногу подвернула, мы сразу вызвали по мобиле скорушку. Стоило набрать номер, и тут — вы тут, как тут! Чтобы поддержать честь мундира, то есть репутацию банка, вперед выступил Гогуа Ревазович: — Позвольте осмотреть травму. Гугидзе ласково погладил ступню женщины, лежащей на расстеленных куртках, явственно представ-ляя вечер после романтического застолья и только возглас «Здесь больно!» заставил его спуститься на землю. После чего профессор резко дернул ногу туристки. После крика «Ой!» дама добавила: — Чудеса! Все прошло!. Туристы дружно зааплодировали лечебному успеху Гогуа Ревазовича. А тот попытался выяснить телефончик и адрес спасенной им дамы. В качестве затравки знакомства у него имелся неотразимый аргумент: — Вам надо наблюдаться у меня в течение минимум полугода. Возможны рецидивы болезни! Увидев в очередной раз пугающую темноту лаза, Хельга Ивановна пришла в неописуемый восторг: — О-о-о! Как романтично! Сама не знаю почему, но во мне прямо взыграл древний инстинкт, когда люди жили в каменных пещерах. — Дамы, вперед! — крикнула Веронесса Матвеевна и ринулась в пустоту. — Стоять-бояться! — остановил инициативу женщин Радик. — Это пещерный газ, струящийся из отверстия в скале! Вызывает кратковременную эйфорию! Затем аниматор придирчиво осмотрел сотрудниц. —Вот вы, в животе не пройдете, — категорично заявил он Веронессе Матвеевне и Эльзе Вадимовне. — Вы — в груди — Дарине Моисеевне и Марине Капудис, а вы — во всех местах — Хельге Ивановне из Верхне-Зюзюкай-ского филиала. — Да лана! Их можно кучкой ужать, — негодующе посмотрела Петрова на маэстро. — В прошлом году я этот «шкуродер» элементарно проходила! — За год, знаешь, сколько воды утекло, мне кажется, ты, Хеля, перешла уже совсем в другую весовую катего-рию — «борцов сумо»! — присоединилась к мнению Радика Дарина Моисеевна, оторвав взгляд от раскрытой книжки. — Спорим, пройду! На ящик шампусика! — заупиралась Хеля. — Спорим! — Заметано! — с этими словами управляющая Верх-не-Зюзюкайским филиалом, грубо отшвырнув зазевав-шегося маэстро, бодро ринулась на приступ пещеры. И напрасно! Она не смогла протиснуться через лаз, так как тут же застряла в бедрах. — «Шахта «Засядь-ка!», — съюморил Сутягин. — Живо вытаскивайте меня обратно! — запанико-вала Петрова. Сплавщики стали тянуть женщину обратно за ноги, обнажив ажурное нижнее белье.Голяк! Только растяжение мышц и отпечатки паль-цев на лодыжках. — Предлагаю снять с дамы всю одежду, тогда может быть удастся ее извлечь на свет божий, — высказал свое мнение Радик. — Когда я вылезу на свободу, ты за эти инсинуации ответишь по полной, мерзкий тип! — разъярилась Хельга Ивановна. — А что, если облить ее растительным маслом, тогда кожа станет скользкой и мы спокойнько извлечем ее из ловушки? — подал идею Шуран. — Отлично! Сейчас позвоню по мобиле, пусть Тимоха притаранит бутылку масла из своих припасов, — поддержал Киселькова Питирим. Через полчаса повар доставил масло до пещеры. В течение этого времени туристы дружно ублажали Хельгу Ивановну, травя анекдоты и пересказывая интермедии Хазанова. Маэстро пел бодрящие песни. Петрова вместо смеха усиленно кряхтела. Но самостоятельно освободиться от объятий западни не могла. Обильно полив маслом тушу Хельги, туристы снова принялись вытаскивать ее наружу. Никак! — Лучше протолкнуть тело вперед, там чуть дальше есть грот, в нем она развернется. Закинем туда веревку и тогда будет проще ее достать, — пришла умная мысль маэстро. —Не сразу, так через день-два, когда поху-деет. — Щекотки боишься? — спросил он управляющую Верхне-Зюзюкайского филиала. — Еще как! — застонала женщина. Почесали прутиком ивы пятки. Хельга дико захохо-тала и заерзала в лазу ужом. — Реально, боится! Попробовали еще раз. При импульсивных тело-движениях туристки, в лазу внезапно откололся кусочек известняка и Хельга проскользнула внутрь. Послышался удаляющийся голос: — А-а-а! — Через доли секунды долетит до дна грота и там сможет развернуться, — уверенно сказал Радик. Эхом снова послышалось: «А-а-а!!». — Сейчас, сейчас услышым глухой удар головой, следовательно, достигла дна! — поднял маэстро палец кверху, давая понять, чтобы вокруг воцарилась тишина. Но никаких стуков или других звуков из глубины не раздавалось. — Зацепилась за что-нибудь и застряла, — высказал робкое предположение Питирим. — Давайте, я посмотрю, — предложил щупленький Кисельков. — С моим телосложением, думаю, все будет гораздо проще. Шура, предварительно подвязавшись альпинистким шнуром проник в пещеру. Установил, лаз вел в два последовательных хода: один сразу вниз; другой помощнее — прямо и потом тоже вниз. Студент взял с собой фотоаппарат со вспышкой, выпрошенный у Борюсика Андрюкова под залог дедушкиного альбома с марками («Синий Маврикий», «Святой Грааль», «Желтый трескиллинг» и т.п.). Этот дивайс был удобен и в качестве стробоскопи- ческого фонарика, и для съемок тех же сталагмитов, сталактитов, пещерного жемчуга. Исследовав пространство внутри пещеры, Шура сделал вывод: — Видимо, Хельгу Ивановну за счет внутреннего напряжения, как распрямившуся затворную пружину выбросило прямо во второй проход. Первый ход — на самом деле, ведет в просторный грот; второй — куда-то вглубь: пробовал измерить — не хватает длины веревки.— Надо было ее саму шнуром хотя бы подвязать! — вздохнул Симон. — Поздно спохватились! — Кто ж предполагал, что там такой колодец! — смутился Радик. — Сам же уверял, что знаешь все тут, как пять паль- цев! — взрыднула Дарина Моисеевна, прикрыв лицо детективной повестью. — А надо было, как десять! — вставил слово Кисельков. — Я, как и вы, был в пещере прошлым летом. Вероятно, за год произошли тектонические изменения в структуре подземных галерей, — стал оправдываться маэстро. — Все равно филиал был убыточный, собирались закрывать, аминь, — перекрестил лаз Сутягин. — Давайте хоть веревку скинем с бутылкой молока, если выжила, то зацепится за нее. Или просто переку- сит! — предложил экономист Алик Фраерман, поправ-ляя очки. Двухсотметрового альпинисткого шнура маэстро оказалось недостаточно: до дна хода он также не достал. — Тут, наверное, километр с гаком! — заключил Ра- дик. — Вызовем эмчээсников, авось они смогут найти Хельгу Ивановну, живую или мертвую. — Ежки-матрешки! — неожиданно взревел белугой Кисельков. — Кажется, я уронил фотоаппарат в колодец, пока ползал по этим проклятым лазам! — Не будь суккулентом! — остановил истерику Шуры аниматор. Недовольный маэстро вместе с Шурой опять заполз-ли в пещеру. Маэстро посветил своим фонариком, а потом приказал студенту: — Вижу, упал твой фотик на выступ. Зацепился ре- мешком. Держи меня за ноги, просто так не дотянуться. Шура послушно выполнил задание. Скоро в его руках остались одни кроссовки маэстро (были велико-ваты, поэтому тот по ходу выпал из них). — А-а-а, затих в глубине колодца вопль маэстро. Однако… Однако в отличие от Петровой, затейник во время дюльфера был подстрахован альпинисткой восьмеркой, поэтому с помощью Гургена, Сутягина и Валериана его удалось вытянуть обратно, но без фото-аппарата Киселькова. — Жесть! — сделал глубокий выдох маэстро. — Бол- тался там, как… морж в проруби! Дна не видно. Где там Хельга? Одному богу известно. — А мой фотик? — задал волнуйщий его вопрос Кисельков. — Извини! Спутал твой гаджет с консервной банкой из-под тушенки. Почесав репу, сплавщики отправились обратно к катамаранам — дожидаться прибытия отряда МЧС. — Что случилось? — спросил туристов Кофейня. — Почему вид такой кислый? Выслушав рассказ туристов о злоключениях в пещере, мэтр сантехники сделал вывод: — Судя по топологии, эту пещеру вырыли еще мы с Данилой-мастером, когда искали малахит. Если так, тогда вам там Хельгу никогда не найти! Лаз, в который она упала, глубиной километра два. Все почтили память Хельги Ивановны минутой молчания и двумя часами горевания, после чего опустело еще два ящика водки. — Рано вы ее хороните! — поцокал языком Голясов. — Если приземлится на голову — выживет! — пояснил он. — Во-первых, у нее такая копна волос! Лучше любой подушки безопасности, а, во-вторых, черепушка-то совсем без мозгов. Неожиданно Кофейня поднял голову к небу:— Все-таки хочу посмотреть на ту пещеру. Если это дело моих рук… Пойдем Шурик, проводишь. Через час мэтр сантехники со студентом добрались до лаза. Кофейня тщательно исследовал внутреннюю поверх- ность хода. Постучал кулачком по стенкам. Приложил мохнатое ухо. После чего сказал: — Одно плохо: слух уже не тот. Испортил в горных забоях. Там ведь как: все время долбишь и долбишь. Породу. И взрывы, взрывы! До сих пор шум в ушах стоит. А ну, полезли в лаз! После очередного заползания в пещеру Шура спросил у старого мэтра: — Вы все еще работаете? — Да, но не горняком, а в сантехническом лицее. Председателем методкомиссии. И преподаю по мере сил. Учу молодых, как в шахтах канализационных ориентироваться. Принцип-то везде универсальный. — С вами, смотрю, и в пещере безопасно. — Натаскаю тебя, Шурик, передам, так сказать жизненный опыт: будешь как уж в траве… Начинаешь с мусоропровода в доме, где живешь. Тренировка каждый день. Спуск-подъем и так раз семь! Когда ползешь вверх береги голову, чтобы какая-нибудь сволочь не накинула сверху стеклянную банку с испорченными огурцами: очень больно, поверь моему слову! — Все ясно! — хлопнул в ладоши Кофейня. — Пшли на выход. Стали спускаться с горы, но не по протоптанной тро- пинке, а какими-то окольными путями. Через несколько минут мэтр сантехники остановился у огромного камня. — Давай сдвинем его! На «раз-два-три». — Такую глыбину? — взметнул брови Шуран. — Пустая порода, легкая! Действительно, слегка напрягшись туристам удалось сдвинуть с места кусок скалы. К тому же повезло: изнутри им помогал какой-то обросший мужик. Через образовавшуюся щель наружу гордо вышел старец с кайлом на плече, с длинной седой бородой, в косовороке, подпоясанной красным кушаком. И… с фосфоресцирующими глазами. — Данила, — представился он, — мастер. — Держи свой «нструмент», — протянул старец Киселькову фотоаппарат. — Целехонек! Я смекал все ваши приключения в пещере: как баба упала в колодец, потом вот эта красивая штуковина, потом чудной мужик без портков. И как вы его опосля на веревке вытянули. Очи, знаешь ли за столько лет привыкли к темноте, вижу пре-красно! Затем Данила, повернув голову в сторону Кофйени спросил: — Ты про Бажова, нашего главного забойщика, что-нибудь слыхивал? — Эге! Тот еще сочинитель. Закончил вместе со мной Пермскую семинарию. Напридумывал с три короба всяких небылиц… С моих слов. — За тобой многолетний должок, Ванюшка! — хлопнул Кофейню по руке камнетес и мотнул головой в сторону горы. — Так это вы Данилу-мастера замуровали в метано-вой шахте? — отвмисла челюсть от изумления у Ки-селькова. — То-то его глюки потом про Хозяйку Медной горы одолели! — Какие глюки? Все было на самом деле! — грустно вздохнул Данила. — Не поделили мы Хозяйку. Не захотел ты мне ее уступить, как другу! — повернулся он мэтру сантех-ники. — Ну, знаешь, Даня! В этом деле каждый сам за себя!И все пошли кто-куда: Кофейня с Кисельковым на берег, к катамаранам; Данила- мастер — в противопо-ложную сторону, вероятно, добывать золото или алмазную руду. По дороге вниз Кофейня потрепал Шуру по спине: — Что, понравилось, джигит, ползать по пещерам? — А то! — Теперь ты понимаешь нас, шахтных забойщиков? — Понимаешь! — Вот и молоток! Извини, кайло! Для себя Кисельков решил, что спелеология — это наиболее приемлемый для студентов вид досуга: адреналин зашкаливает; риск есть, но минимальный — просто не надо делать резких движений, короче, альпинизм наоборот… Пермь-Москва 2008-106 Отрывок из юмористического романа «Бодуненц forever» (продолжение романа «Деды в индиго») * * * «День химика» Вивасов добросил Шуру на своей легковушке до хим- корпуса. Бережно изъял из приоткрытого багажника. Кисельков и вправду немного пообсох. — Сам дойти сможешь? Или помочь? Шуран мотнул головой: «Смогу!». И, шатаясь, заковылял в кабинет к ГенСеКу… В воскресенье, несмотря на законный выходной, весь оргкомитет собрался тем же расширенным составом (естественно, за два дополнительных отгула). Целью сбора было еще раз обсудить грядущий (в следующем году, в мае) профессиональный праздник и одновременно провес-ти окончательный смотр сил перед эстафетой… Еще в начале минувшей недели Шуру вызвал декан. Не песочить (постоянно), а на производственное совещание. Как активиста-эколога. Неформального лидера факультета. Кисельков занял «почетное» место у двери — согласно статусу. Для подстраховки он затащил на мероприятие одногруппника Андрюкова — тот топтался ближе, нет! в самом коридоре. — На повестке дня один вопрос, — важно изрек ГенСеК. — Достойно встретить приближающийся День химика*. Поэтому задача — планетарно-эпохального _____________ * Отмечается в последнее воскресенье мая. Этот день примечателен тем, что происходят юбилейные встречи бывших студентов вузов химической направленности («Пермская Википедия»). масштаба! Так и сказал… Так и сказал ГенСеК, нервно теребя пальцами чей-то мундштук с недокуренной папиросой. Все отчетливо понимали, что выпуск тридцатилетней давности, который представлял сам Геннадий Сергеевич, доценты Вивасов, Зулягина, Мопова и старпреп Столетов, не должен остаться незамеченным в жизни галактики! И даже не совсем подходящее, а, скорее, даже совсем не подходящее слово «приближающийся» (это в середине осени-то!) не смутило всех! — Чтоб был не хуже Дня десантника! — загорелся Ви-васов. — Карнавала в Рио! — пискнула Зулягина. — Октоберфеста в Германии? — подскочил на месте Шура. — Дня десантника! — настаивал на своем Вивасов. — Устроим купание в фонтане! — съязвил Столетов. — А что? Это мысль! — восторгнулся Вивасов.— С солянкой? — задал наводящий вопрос Столетов. Секретарша ГенСеКа, Элеонора Тушканчикова, живо представила, как плавает Вивасов кверху брюхом в до краев наполненном емкости среди маслин, кружков лимо-на, кусочков сосисок, горок майонеза и блаженно пускает фонтанчики. Однако основная женская половина факуль-тета отнеслась к идее достаточно прохладно. Так как в ее понимании «солянкой» называли соляную кислоту. А в ней особо не поплаваешь! — Идея с фонтаном, но без солянки, — сально подмигнул Столетову декан, — вообще-то мне понравилась. Особенно, если в нем будут купаться наши девушки. Пусть даже в халатах, но только в них! Мужская часть совещания осталась предложением ГенСеКа довольна и предалась фривольным фантазиям на тему купальщиц. — Основная проблема — это напитки, — заострил внимание присутствующих ГенСеК. — Как у нас со спиртом. — обернулся декан в сторону Килькаревой. — Еще полфляги. — А куда остальное делось?! — изумился декан. — Так испарение, если что, — и Килькарева скосила глаз на посапывающего на столе старлаба Пантелеича. Тот, услышав слово спирт, сразу продрал глаза, а затем, вникнув в суть разговора, снисходительным кивком головы подтвердил слова главной кладовщицы. — Что ж, аргументы более, чем убедительны, — согласился ГенСеК, который тоже заметил реакцию Пантелеича. Пантелеич же со Степан Степанычем, заведующим кафедрой нанотехнологий, принялись одобрительно перемигиваться. К чести сказать, Пантелеич и не уходил из кабинета ГенСеКа со вчерашнего дня, после юбилея кафедры экологии, который он отмечал вместе со Степ Степычем в деканате (ну, а где еще?), заночевав прямо под деканским столом. Завкафедрой нанотехнологий (бывшей кафедры органического и биохимического синтеза) Степан Степаныч слыл главным друганом старшего лаборанта. Только Степан Степаныч мог потрепать Пантелеича по плечу и фамильярно приобнять, не получив при этом подзатыльник. Ходила молва, что именно в обществе Пантелеича почетный химик проводил свои научно-ночные экспе-рименты по получению спирта из использованных пласти-ковых упаковок йогурта с последующей пероральной сертификацией. При этом на проведение опытов мирового уровня с каждым разом требовалось все больше и больше покупного этанола (якобы для завершающей стадии исследований)… — Полфляги?! И вы собираетесь дожить с э-т-и-м количеством до знаменательнейшего дня?! — возмущению Инессы Мефодьевна Моповой не было предела. Доцент Вивасов скорчил кислую мину: —Действительно мало! К маю совсем не останется для организации празднеств! Да, даже новогодних! Я уж не говорю о спиртовках. Придется их «боярышником» заправлять!.. Вот почему ГенСеК, как, впрочем, и весь факультет, рассчитывал на участие Шуры в эстафете… И когда Кисельков показался в проеме двери, декан сделал глубокий вдох-выдох: «Наконец-то!». — Смотрю, ты уже основательно разогрел печень, — одобряюще вымолвил Клепиков, обращаясь к окосевшему от бальзамов Шуре. — Фактически в полной боевой готовности. — Че-че-че-через пол-пол-полчаса, во-о-обще бу-бу-буду, как огурчик, — мотнул головой Кисельков и завалился под стул. Валентин Столетов вместе с Андрюковым попытались изъять Шуру на свет божий.— Отставить! — остановил их декан. — Он бежит последний этап, к этому времени успеет очухаться. Подвезем на моем служебном авто к самой точке… Эля! Ведешь протокол собрания? — Естесно, Геннадий Сергеевич! Элеонора Тушканчикова молниеносно фиксировала большим пальцем правой руки все сказанное сотрудниками на ноутбуке. При этом мизинцем с длинным ногтем она шустро размешивала сахар в очередной чашке с кофе ГенСеКа. Большой палец левой руки ее привычно набирал эсэмэски обожателям, а левый мизинец одновременно листал страницы гламурного журнала. Ноги на шпильках в это время отстукивали степ, а голова согласно кивала предложениям собравшихсяя. «Биоробот!», — подумал Андрюков. Секретарша застыла, видимо, прочитала мысли Борюсика и сверкнула глазами в его сторону. — А где будем прыгать в фонтан? На эспланаде? — цик лично поднял тему фонтана Столетов, делая пометки в органайзере. — Нет. В следующем году его уже на всю неделю ангажировали пограничники — у них, как вы знаете, именной день почти совпадает с нашим. — Тогда в альма-матеровском что ли? Под окнами? С четвертого этажа? Ха! Так там нет воды! — усмехнулась Мопова. — Ну, наши-то и без воды попрыгают, им все нипочем. Даже с крыши, — пошутил Столетов. — С заполнением водой вопрос технически решаем? — повернулся декан к мужской части совещания. — Шланг подтащим из дистилляторной, заполним аш-два-о! — загорелся Вивасов. — Еще лучше: шампанским! — подхватил мысль Валентин. Раздались дружные апплодисменты женской половины. — Цистерну шампанского? — недоверчиво захлопал глазами ГенСеК. — Где ее взять? — Не мне тебя, Геныч, учить, как делать шампан- ское! — подмигнул декану Столетов. — Не забыл, поди, когда вместе с тобой в девяностые (в то время все сидели на мели) бодяжили в препараторской: гидролизный спирт, вода, виноградная эссенция, углекислота из пенного огнетушителя?.. И… и немножко дрожжей — для реалистичности вкуса. А потом разливали субстрат по фирменным бутылкам итальянского «Асти», которые притаранивал невесть откуда Вивасов? — До сих пор всех передергивает от этой бормо- тухи! — скривилась Мопова. — ГенСеК посмотрел на Столетова, как на врага народа. Он давно старался поскорее вычеркнуть из памяти сей постыдный факт биографии. А началось все с того, что как-то на улице Попова утром Клепиков встретил Могула… В голодные девяностые друг Вивасова, рыболов со Средней Ямской, подрабатывал вахтером в НИИУмсе. И вот однажды он позвонил раненько Могулу с интересным предложением: — Моглик, у нас тут вчера ваучерный траст очередной еженедельный праздник отмечал, пустых бутылок осталось!.. Немеряно! Давай, бери побольше мешки и дуй со всей прыти ко мне, пока смена не закончилась. Когда сдашь, прибыль пополам! Отличная идея. На безденежьи и пиявка — скумбрия! Вивасов, не успев даже как следует умыться, схватил рюкзак, чемоданы и помчался в институт. — С таким объемом прошедших возлияний товара на три захода будет, — радостно подвел он итоги и стал шустро складывать тару в тару. — Вообще надо этим делом на профессиональнойоснове заняться. Собирать использованные чекушки на стадионе после футбольных матчей, — деловито заметил сосед. — Не выйдет, там своих коллекторов до шута и крышуют спортсмены, все схвачено. По-моему, возглавляет их некто Водник. Загрузившись до отказа, Вивасов тронулся в путь к гастроному, где был открыт круглосуточный пункт приемки стеклопосуды. Неожиданно по дороге он встретил ГенСеКа, которого только что избрали деканом. Под ручку с молоденькой девицей, кажется, дочерью Первого секретаря. ГенСек залился краской: не ожидал, что его кто-нибудь застукает в столь ранний час с юной пассией. Однако быстро сориентировался в ситуации и перешел в наступление: — Откуда дровишки? Видимо, он услушал позвякивание бутылок в чемоданах. — Места надо знать! — Как погулеванили? — понимающе подмигнул Клепиков, разглядывая небритое лицо Вивасова. — Это бизнес, ничего личного, — парировал Могул. Из-за угла вынырнули два худосочных парня. Одного Вивасов знал: учился на первом курсе филфака пединсти-тута — Саша Гольдштейн (будущий литературный псевдо-ним «Романофф»). Второй, в очках, тащил в руке школьный глобус. И явно не с целью изучения вопроса «где находит-ся Нофелет». Ребята блуждали в поисках средств для покупки бормотухи. — Шарик не нужен? — загорелся Сашин друг, учитель-географ. — Трубы горят! — Братва, дайте закурить! В горле пересохло! — хрипло вперил очи в Вивасова Саша. Затем он жадно уставился на рюкзак, который как ему показалось, был полон бутылок с пивом. Со всей очевидностью, именно этот завораживающий таинственной глубиной мешок сподвигнул будущего известного пермского фантаста на свой сногсшибательный фэнтезийный сериал «Человек с мешком». — Хлопцы, это не то, о чем вы подумали. Колбы для школьного кружка юных натуралистов, — нашелся Могул. Чуть отойдя, Клепиков повернулся и прошипел Вивасову. — Я о тебе молчок. Ты, соответственно, обо мне. Лады! Прошло буквально часа два, и на домашний телефон Вивасова неожиданно позвонил ГенСеК: — Слушай, Могуляра, я тут помозговал основательно: наклепалась темка! У тебя там в загашнике пустой стеклотары от шампанского, чувствую, полно. Есть предложение заработать: тебе, мне, Столетычу. Не за горами Новый год. Давай, сорганизуем производство самопального игристого напитка в фирменных бутылках и толкнем через наш буфет. Что мы не химики? Вивасов сообразил, что его однокурснику надо на что-то содержать молодую любовницу, тем более, что именно она через отца способствовала назначению Клепи-кова деканом. — С тебя упаковка, с меня реализация, с Вальки рецеп- тура и готовка, — подвел черту нетерпящим возражения голосом Геныч. Что делать? Времена были такие! Вон, даже почетный профессор Мозер самиздатовским «вискасом» в ЦУМе торговал. Ему доверяли. Вид спившегося дореволюцион-ного интеллигента вызывал особое сочувствие… — На какие шиши шампанское? — роптанула Зулягина. Все растерянно переглянулись. А и правда? И тут декан хлопнул себя по лбу: — Эврика! — Есть вариант, — загадочно сморщился ГенСеК,стремясь подчеркнуть свое интеллектуальное превосходство. — Чуть не забыл: на днях пришел факс от одного местного авторитета, бывшего «химика». Предлагает объединить усилия. Пишет, что этот великий день — общий праздник всех химиков: и тех, кто по профессии, и тех, кто по понятиям. Единственное его условие — спирт с нас: не доверяет своим браткам — не донесут. — В принципе — да! — одновременно представится возможность решить семейные проблемы наших студен-ток — факультетских парней-то всего-ничего! — мечтательно откликнулась из угла Мопова. — Значит, с шампанским все срастается! — обрадованно воскликнула завлаб Килькарева. — Похоже… И все же, как проводить мероприятие, по какому сценарию, ума не приложу?! — погрустнел Клепиков. — Предлагаю направить меня в командировку в Мос- кву для получения соответствующей методической литературы, — снова зашевелилась в своем углу Инесса Мефодьевна . — Вместе с профоргом. — Далась вам эта Москва, — поморщился ГенСеК. — До сих пор она у меня вот где, — показал декан на шею. — Вас, голубушек, только пошли куда-нибудь вместе. А даже и по отдельности! Инесса Мефодьевна тут же растворилась в прошлом… Было это в начале восьмидесятых. Мопова с Зулягиной поехали в трехдневную столичную командировку. В МГУ. Относительно аккредитации программы спецкурса. За два с половиной дня с задачей преподаватели успешно справились. Цель визита достигнута, печати на командировочных удостоверениях жирно проставлены. Оставалось еще часов шесть до поезда. Билеты на который тоже при-куплены. Зулягина проявила инициативу: — Пойдем, Инка, в кино что ли, сходим. На дневной сеанс. Время еще вагон. Тем более, здесь такие фильмы идут, какие у нас только через полгода или даже год покажут. Например, суперский фильм «Белые росы». — Сто лет в кино не была! — охотно поддержала инициативу подруги Мопова. Зашли в «Ударник». Через пятнадцать минут от начала сеанса, в разгар комедии, в почти полном зале включился свет. Что поделаешь? Премьерный показ. Возможно даже, технический дефект пленки! Или реклама? А если поломка кинопроектора? Не будем гадать. Тем более что через несколько минут на подиум перед экраном к микрофону вышли двое мужчин и женщина. Причем один в милицей-ской форме. Зрители догадались: это съемочная группа подъехала на презентацию и дружно зааплодировали: — Браво, браво! Смущенные артисты зашушукались между собой, после чего высокий в штатском вытянул руку вверх. В приветствии. Видать, гости кинопремьерного показа не ожидали такого ажиотажа! — Спокойно, граждане! Я — майор Коленков, со мной младший сержант Октябрьского райотдела… — Ой, это он, он в конце сына Санаева арестует. За хулиганку! — взвизгнула на весь зал Зулягина, читавшая анонс фильма в «Советском экране». — Салют вам из Перми! — А он — милашка! — Душечка! — «Каланча», видать, из органов. Консультировал главного режиссера, для правдивости сценария. — Актриса, по-моему, Галина Польских, но без грима! Все купились на возгласы тогда еще ассистенток кафедр Пермского университета и дружно стали вопить: — Виват! Виват!— Караченцев где?! Коля? — послышался истеричный крик из середины зала. — Даешь Караченцева! — начали скандировать все. Смущенный блюститель порядка стал что-то говорить в микрофон («не за того приняли… он при исполнении… успокоились все», наконец, «тихо, граждане!»). Но народ не унимался. Всем хотелось на живого и невредимого Николая Караченцева посмотреть. Пришлось сержанту для убедительности выстрелить в воздух из пистолета. Чем сорвал еще большие аплодисмен-ты. Но повредил потолок. «По вине подозреваемых», — так было записано в свидетельских показаниях. «Только так можно было унять оголтелых фанатов», — в письме в дирекцию кинотеатра — ответ на исковое заявление о возмещении ущерба. — Проводится проверка на предмет вашего времяпровождения в рабочее время. Приказ начальства. Высокого. Выше не бывает! — наконец-то использовал мегафон младший сержант. В это время из всех входов-выходов высыпали другие милиционеры, видимо, вызванные на подмогу. «Какая еще проверка?», — молодежь стала проворно бегать по креслам, уворачиваясь от пытавшихся схватить их блюстителей порядка. Но тех было слишком много и… Словом, замели всех. Кто старше восемнадцати. И моложе. Протоколы задержаний обещали выслать по месту работы (учебы). В участке, куда доставили наших пермячек, на скамейке уже «парилось» несколько женщин в простынях и с мочалками, видимо, доставленных прямо из бани. И несколько в бигудях — из парикмахерских. И даже дам пять в колпаках от сушуаров. Позже установили: одни командировочные. Майор Коленков, довольный удачной операцией, скомандовал рядовым милиционерам: — Вот эту троицу парней в камеру до выяснения. Как особо ретивых. А также вон тех тетех. Но сначала живо всех ко мне на предварительных допрос!.. В кабинете начальника райотдела, куда доставили кумушек, в кожаном кресле вальяжно развалился Коленков, чуть поодаль расположился младший сержант, с растегнутой кобурой, из которой поблескивал револьвер. Он оформлял протоколы явок с повинной. За столом восседал также капитан, в военной форме, который и вел допрос: — Твое имя? — обратился офицер к юноше. — Тим. — Точнее. — Тим Бек, художник из Ташкента. — А тебя? — Вербицкий Виталий. Актер узбекского театра. При- ехал вместе с другом в Москву на кинопробы. Сегодня выдалось свободное время, поэтому пришел заценить мастерство мэтров советского экрана Санаева и Новикова. — Это ты другим рассказывай. Пароли, клички, явки! Живо! Оружие, наркотики! Фотографии военных объ-ектов! — взорвался Коленков. — У всех нет паспортов! — резюмировал сержант, выворачивая карманы парней наизнанку. — И оружия, значит, избавились от улик по дороге. Однозначно шпиёны! — Я еще несовершеннолетний! — промокнул слезу Сережа Лукьянченков. — Отстал от экскурсии казахских учеников по Москве. — Оф коз, этого отпустить. — согласился майор. — Но… Но с письмом к директору школы! И то завтра. Пусть все трое заночуют в обезьяннике. Так капрал? — Так точно! — вытянулся милиционер. — Неприятность-то какая! Молодые люди, попали под дневной дозор! — вырвалось у Моповой. Надо полагать, фэнтезийные «Дозоры» написаны автором под впечатлением первой встречи в теплой компании…— Хотели сказать «позор»? Позор всем, кто в рабочее и учебное время шастает по сомнительным заведениям! —нравоучительно громыхнул Коленков. — Все правильно! — поддакнул милиционер. — Все верно! Тим осторожно спросил у младшего сержанта: — Что ж вы так?.. Перед начальством?.. Мое мнение… — А мне твое мнение до… звезды! — осклабился младший милицейский чин. — До первой! — хохотнул капитан, показывая пальцем на свои погоны. Вот где, наверняка, родился знаменитый слоган «До первой звезды». Потом эту «домашнюю» заготовку удалось великолепно реализовать в рекламе «Всемирная история. Банк «Империал»». — И даже до второй, — блеснула остроумием Мопова. — Дамы, вы тут все время встреваете. Не по делу. Уж вам-то исправительные работы на лесоповале обеспе-чены! — скривился капитан. — Итак, первый вопрос. С какой целью и откуда приехали в наше государство? — Мы из Перми. — Перми?! — подскочил в кресле, как ужаленный, Коленков. Майор понял, что в этот раз при облаве попалась действительно крупная рыба, посему шустро позвонил кому-то по рации. — Товарищ генерал, задержал тут двоих переодетых агентов империалистических разведок. Из какого-то «Перми». — Что за Перми? Перми… Где это? В штате Калифорния? — испуганно заверещал голос в трубке. — Хм? Перми… Перми… А, вспомнил! — хлопнул себя по лбу майор. — «Пермская обитель» у Стендаля. Значит, Permi во Франции. Красивое название. Видать, старинный городок. Младший сержант лихорадочно схватился за оружие: похоже, он на слух принял Стендаля за главу французской контрразведки и, следовательно, мог ожидать от пермячек любой подлянки. — Да нет, — возразила Зулягина. — Не из Permi, а из Перми. Пермь — это на Урале. Почти рядом. Сутки на поезде (но «Гугля Ирт» и «Реальных пацанов» тогда не было, и город никто не знал). Капитан недоверчиво достал атлас. Мопова помогла ему найти красный кружочек на карте. — Действительно, есть такой город! — удивился офицер. — Никогда не знал, хотя по географии в школе пятерка была. — Хорошая, крепкая легенда, — усмехнулся майор. — Умееют у вас на Западе правдоподобно сочинять биографии. Вон и документы качественно состряпаны: комар носу не подточит!. — А давайте, позвоним в деканат химического факуль- тета московского госуниверситета и проверим нашу информацию, — дерзко сказала Мопова. — Вот номер телефона… Майор Коленков с капитаном лично провожали кумушек до самого химического корпуса МГУ. Вернее, даже до деканата. Чтобы убедиться. И не упустить! Если что. Ушли не солоно хлебавши, злые, будто черти, и то только после того, как сам академик Рузвелин лично подтвердил невиновность молоденьких ассистенток и позвонил куда надо. После такого конфуза о близком знакомстве с симпатичными пермячками даже речи быть не могло! Девушки вызвали такси. Еле успели. Но на другой поезд. До Челябинска. Это южнее. А в ректорате их уже ждали, получив официальный запрос с Москвы и взбучку из обкома… — Я больше в командировки ни ногой. Особенно «во времена перемен» — так говорил китайский революционер Конфуций, — поддержала мысль декана профорг. — Не кипятись, Зуля! — осадила подругу Мопова. — Относительно Москвы — согласна, не учла прошлый опыт, а вот от тренировочной дегустационной поездки в объединенную Германию я бы не отказалась: для изучения местного колорита застолий, тем более, что туда есть прямой чартерный рейс. — Подумаем, подумаем, время пока есть, — расплывчато промычал Клепиков. — Что там с фейерверками? — повернулся декан к Киселькову. — Возьмем на кафедре бертоллетову соль и как обычно… — бодро начал Шура. — «Как обычно»? — передразнил декан. — «Обыч- но» — это когда год назад мне пришлось делать капремонт в лаборантской на третьем этаже! «Обычно» — это когда в прошлом семестре нас заставили засыпать воронку от «шалостей» на месте ботанического сада и после половины проделанной работы кому-то в ректорате пришла в голову умная мысль, что это практически готовый котлован под шестиэтажный геологический корпус, на который никак не могли выцарапать бюджетных денег у федералов! — А разве это не строители треста 13, которые припи-сывают рытье котлована себе и требуют от вуза оплатить сверхурочные работы? — захлопала ресницами Мопова. — Мол, старались выкопали за одну ночь в порядке собст-венной инциативы? — «Обычно» — продолжил декан, — это когда твой кореш Андрюков неделю назад «случайно» рассыпал ее на лестнице и долбанул по ней ногой! Мало того, что каблук улетел черт знает куда, так еще и снес полмарша между третьим и четвертым этажами! — Не прикидывайтесь фантиком, Геннадий Серге- евич! — нашла очевидный способ отомстить за вчерашнюю выволочку Зулягина. — Все знают, что этот каблук чуть не зашиб корейскую делегацию, которая мирно ехала на бронепоезде через всю Россию на встречу с нашим президентом. — Попал в бронепоезд. Точнее, в бывший бронепоезд, — уточнил Вивасов. — И каблук, и злосчастный кусок марша. Пришлось гостям добираться до Москвы на ножной дрезине, а столичным обувным фабрикам работать в три смены, чтобы восстановить стоптанные до дыр подошвы делегации. — То есть это, когда все подумали, что началась третья мировая? — всхохотнула Мопова. — У вас на спецкурсе по подготовке школьных учителей третья мировая уже давно в разгаре: одни взрывы и пожары! — остервенился декан. — Тяжело в ученье — легкий кайф в учительской! — парировала Мопова выпад ГенСеКа. — Губернатор вчера звонил. Из Австралии. Уехал загодя, узнав, что у нас в мае будет праздник, — проинформировал собравшихся Клепиков. — В экспедицию в Антарктиду было бы надежнее, — заметил Столетов. — Вы в курсе, что следующий саммит Большой восьмерки с мая перенесли на осень? — поделилась слухами Мопова. — Обама настоял, вернее, Мишель, его жена. Из бункера. — А Совет безопасности ООН, наоборот, собирает экстренное совещание. — Что будет, что будет? — запричитала Зулягина. — Будет классно! — мечтательно сказал Кисельков, ущипнув привставшего на цыпочки от предвкушения Андрюкова. — Тридцать первого мая следующего года небо вспотеет от наших петард! — С бертолеткой больше не экспериментируйте, закупите праздничные фейерверки на рынке перед Новым годом! — посоветовал ГенСеК и тут же переключил внимание собравшихся на другие сценарные проблемы.— Барабанщиц со студклуба пригласим? — поднял серьезный вопрос Шуран. — Мажореток? — Мажоров и у нас хватает, — скривился декан. — Своих нарядим, столовских. Им все одно, где ложками стучать. Особенно по лбу некоторых чересчур борзых студентов четвертого-пятого курсов. Кисельков спонтанно потер свой испещренный шишками лоб. Декан между тем пожевал служебную инструкцию и откусил краешек. — Видимо, сегодня еще не обедал, — со всей очевид-ностью решил Шура. — Твое мнение, Андрюков, относительно барабанщиц? Борюсик походу задремал у косяка (его интерес лежал только в плоскости фейерверков ) и посему в этот раз промолчал. ГенСеК ловко скатал бумажку в комок и выплюнул его через вновь очутившийся в руке чей-то мундштук в сторону Андрюкова. — Есть! Бумажка попала прямехонько в цель, расплывшись мокрым пятном на переносице студента. Вильгельм Тель, да и только! Струйки слюны стекли в глаза Борюсика, что его разбудило. Андрюков спросонья вскрикнул: — Что есть? — Не проспи эстафету! — назидательно сказал ГенСеК. — Всегда готов! — отчеканил Андрюков. — Кончайте вы крючкотворством (вязанием крючком) заниматься, — вспенился декан по отношению к женской части старшего лаборантского состава. Те дружно закивали головами, продолжая отсчитывать петли. Декан грозно повторил. — Вот же ж сбил, шалава, со счета! — огрызнулась препаратор Семенова. При ее-то зарплате она могла себе позволить любые выходки: заменить на службе все одно было некем. Клепиков пропустил экивок мимо ушей. — Давайте организуем костюмированное шоу! — оживилась завлаб Килькарева. — Из переделанных халатов. — С этим ты уже нам однажды удружила! — декан покосился в ее сторону, припомнив недавнюю историю. И Клепиков дал волю неприятным эмоциям… Наконец-то, наконец-то завлаб Килькарева выдала всем новые халаты... Причем, женские. Невзираемо на пол. О Вивасове так сразу: «подтвердил ранее высказанные предположения о своих сомнительных наклонностях». Но когда декан, всеми уважаемый Геннадий Сергеевич, появился на лекции в приталенном халате 44-го размера с выточками, пуговицами на левую сторону и вышитой на нагрудном кармане красным мулине надписью «Галина К.», все потеряли дар речи. Это он якобы «нарочно» решил продемонстрировать профнепригодность Килькаревой. Но кто такая «Галина К.»? Уж не рыжая ли пуговка-первокурсница Галя Куприянова из второй группы. Вот, вы даете, Геннадий Сергеевич! А, может, Галина Константиновна из архивного отдела? Старовата, однако. Покрылась deja плесенью. А если Галина Екатерина — аспирантка? Фотомодель. Точно! Хотя нет… Скорее, Карамболина Метисовна Галина — начальник департамента образования края? Ходили слухи. После всеобщего осмеяния Клепиков появился в кабинете завлаба: — Ты что творишь, бестия?! — зашелся он в истери- ке. — Где купила эту хрень? — Где всегда: в оптовой фирме «Социальная спецодежда». Для сотрудников старалась. Со скидкой. — Еще бы в сэконд хэнде затоварилась, — язвительно поддел завлабшу Столетов, присутствовавший при разговоре.— О, черт! — расстроилась та. — Почему раньше не сказал, леший? Навар был бы еще больше! Хотя на тебе и твоем одеянии много не заработаешь! И она с укоризной посмотрела на старпрепа: Столетов принципиально носил на занятиях махровый банный халат своей супруги, в цветочек: «Чтоб декану было стыдно за экипировку преподавателей». Из-под него выглядывала матросская тельняшка, а сверху, на шее, повязана ярко-оранжевая бабочка. Ноги Валентина к тому же были обуты в высокие резиновые сапоги. Каждый раз, встречая его в коридоре, ГенСеК возмущенно шипел: — И это лучший старший преподаватель? — Зарплата, видишь ли, не позволяет мне носить ело-снежные наряды. Вот если бы вы соизволили раскоше-литься из ваших деканских доходов, тогда не преминул бы появиться в оном. — Я про сапоги твои спрашиваю, — спешил оправдаться ГенСеК. — Ты, Геныч, простите, господин Клепиков, когда-нибудь проводил занятия по химии у гидрогеологов? Там не то, что сапоги, в резиновой лодке плавать будешь. Они везде исследуют водоносные пласты, пробурят артезианскую скважину и устроят карстовое озеро. С этим трудно было не согласиться. — Черт с тобой, носи, — скрипел зубами декан, вспоминая как сам, будучи ассистентом у гидриков, научился профес-сиональному дайвингу. Среди плавающих столов, стульев и классной доски отыскать журнал посещаемости стоило большого труда. С позицией Валентина по поводу производственных рисков была солидарна и Инесса Мефодьевна. — У биологов, между прочим, не лучше обстановка, — подала голос Мопова. — То гадюку в конспекты подложат, то тарантула в карман. Приходится экипироваться в костюм химической защиты. — А у химиков?.. — та же беда! — поддакнула Зуля- гина. — Хорошо, что в молодости сделала мастера по теннису — успеваю уворачиваться от стеклянных оскол-ков. Сколько их ни учи, хоть кол на голове теши, постоян-но льют воду в серную кислоту! Отсюда и дырки в юбке и колготках! Оспинки на лице и паленые волосья!.. Однако вернемся к декану с его прикольным прикидом. Недолго носил ГенСеК свой винтажный халат. «Добрые люди» тут же сообщили о прецеденте его жене. Та примча-лась на всех парах. «Разговор» был настолько серьезный, что декан взял неделю больничного. Отлежал в травмато-логии. «Сотрясение средней тяжести», — поставил диагноз консилиум врачей. Веселкой. Ладно, не скороваркой. Поэтому у ГенСеКа были все основания сморщиться при стенаниях Килькаревой. — На счет костюмированного шоу… — и декан подозрительно посмотрел на Столетова. Однако в этот раз, на заседании, Валентин, вняв критике сверху, был обут по-другому: на его голых волосатых ногах болтались заюзанные шлепки. Еще не лучше! — Вот ты у нас известный хиппи, — ГенСеК сделал реверанс в сторону заросших лодыжек старшего преподавателя. — Не хиппи, а с нашей зарплатой на большее рассчи-тывать не приходится, — стандартно отбрил факультет-ского начальника Валентин. — Учись у Вивасова, жена в банке — семья в достатке! — У меня жена — учитель в школе, окромя тетрадок, да и тех — на проверку, ничего домой не носит.ГенСек срочно решил замять спор — не до «разборок в Бронксе», да и деканские тугрики грели в кармане приятными мыслями о вечернем бальзамчике «Здоровый бык» с икоркой. — Воздушные шары будут? — спросила профорг Зуля-гина. — Без сомненья. Но надувайте гелием, а не как с предыдущим ректором — гремучим газом. Безвременно почил. На инагурации. Только-только выбрали. До сих пор потолок в ученом совете купоросят. — С гелием тоже может быть накладка, — задумчиво произнес Столетов. — Имею в виду декана филфака Олега Гаврикова. Улетел в стратосферу. Далее прибился к МКС. Не пустили. Лишних мест не предусмотрено (если не проплачено). Международными соглашениями. Сейчас болтается где-то среди космического мусора. — Лучше питаться надо, а не с книжками забавлять- ся, — фыркнул Вивасов. — Это зависит от жены, — хмыкнул декан. — У него она была фотомоделью. Культивировала анорексию. Кстати, сама бесследно исчезла в зазоре между подушками дивана. Смешалась с пылью. При влажной уборке затянуло в пылесос. — А и вовсе нет! — вставила слово Зулягина. — Когда диван перетряхивали, ее нашли. Но спутали с фотографией из журнала. Разорвали на клочки и выбросили. В помойное ведро. — Неправда, вчера ее по телевизору видел! — Конечно, видел. Потом спохватились — бросились к мусорному контейнеру. Откопали части, которые ветром не сдуло, склеили, остальное подрисовали. Целехонька, мадам! — Предлагаю заполнять шары веселящим газом, — живо включился в обсуждение Столетов. — Кому не хватит, развяжет шарик и сделает пару вдохов для догонки. К тому же у нас есть профи в этом деле — Боря Андрюков, подрабатавающий водителем у депутата Кремова. Так, Бориска? — А то! Декан поморщился: — Вечно ты, Столетов, пургу гонишь и понты кидаешь!.. Ой, извините, понабрался от химического авторитета! — осекся ГенСеК. Идею старшего преподавателя внезапно одобрил дремавший Пантелеич: — А ведь прав Валентин! У тебя, Генка, всегда как: только войдешь в раж, стряхнешь годков, эдак, сорок, тут и горючка на исходе. Приходится с пустым бензобаком приземляться. — Хорошо, Радомир Пантелеевич, убедили! Надуем шаров пять... — Пятьдесят, — поправил Пантелеич. — Пятьдесят, — послушно кивнул декан, зная крутой нрав старлаба: такому и семиэтажным покрыть или звонкого леща отвесить, невзирая на должность, — раз плюнуть. Умиротворенный Пантелеич продолжил сон. Провокатор Столетов явно смутился неожиданной поддержке со стороны старлаба. Хотел опротестовать свое предложение, но было уже поздно. Секретарша Элеонора внесла решение в протокол заседания. — Со своими мелкими деталями, Гена, ты уморил совсем, пустозвон! А где главное? Когда речь пойдет о содержательной части столов? — тявкнула и Мопова широко зевнула. ГенСеК тут же по старой студенческой привычке забросил в ее разинутую пасть скомканный фантик от чупа-чупса. Инесса Мефодьевна поперхнулась и также по старой доброй студенческой привычке заехала ему потной пятерней. Одним словом, взмылила холку однокашнику. В душе-то они до сих пор молодые!..После затрещины декана тут же озарило: — Друзья, чуть не забыл: не за горами и еще одна важная дата — двадцать пять лет трудового преподава-тельского стажа Инессы Мефодьевны! Что тебе, Инка, подарить на юбилей? — Ничего дарить не надо! — отрезала Мопова. — Что особенно не дарить? — заупорствовал ГенСеК. — Сказала же ничего! Вот список, — сдалась Инесса Мефодьевна и протянула заранее приготовленную пачку бумаги формата А4. — Держи! — передал пачку ГенСеК Андрюкову — об- суди с пятикурсниками «что не дарить» и по скольку «не собирать!». — А насчет столов… — Я! Я! Я знаю! — Ты свою вувузелу закрой, — поморщился декан в сторону Килькаревой. — Устроили тут, понимаешь, бунга-бунгу! — Каково меню? — не унималась завлаб. — Десерт. Напитки. Горячее. — Что мое, то мое! — снова проявила активность Килькарева. ГенСеК повернулся к Столетову, который висел в мобильном интернете, и шепнул: — Если будет настойчиво предлагать барбекю из сви- нины, посмотри на «Ленте»: там нигде в мире коровьего бешенства или конского свиного гриппа не зафиксиро-вано? — Предлагаю шашлык из свинины, — будто услышав слова декана, загорелась завлаб. — Свежатинка из Швеции. — Слышал? — ухмыльнулся Клепиков. — Организуем шведский стол. Покушаем свингеров, — озорно поддакнул Валентин. — Это так это блюдо называется, не слышала, не слы-шала, надо записать, блеснуть эрудицией при случае, — заискрилась завлаб. — Накроем столов тридцать-сорок. Человек на сто-двести, — мечтательно проронила Зулягина. — Триста-четыреста, — уточнил вновь проснувшийся Пантелеич. — Человек триста-четыреста, — покорно повторил декан. — Столов, — рубанул Пантелеич. — Угу-гу, — обреченно поник Клепиков. — Я сделаю разборник! — взметнула ресницы Элеонора. — Гаек больше не клади. А то «сюрпрайз, сюрп- райз», — сказал Вивасов, ковыряя щербинку в центральном верхнем зубе. — Чуть резцов лишился, а думают: диастема. — И чтобы в еде никакой химии! — нахмурил брови декан. — Прошу, профорг, взять качество продуктов под личную ответственность: отследите дату изготовления, состав, наличие БАДов, ГМО, глутаматов и нитратов. А не так, как в пору нашей молодости в семидесятые! Действительно, в те годы много экспериментировали с пищей, пытаясь нащупать оптимальный рацион для человека будущего: то сделают черную икру из нефти, то совсем исключат из продуктовой корзины мясо, чтобы доказать благотворное влияние вегетарианства на ай кью граждан, то уберут из рациона гречку или горох. Но особенно преуспели ученые в сфере молочных продуктов. Цель опытов на людях состояла в вытеснении пластмассой натурального белка в молоке. И вот как-то в столовых появилось очередное револю-ционное изобретение — «Сметана восстановленная». Продукт новаторский. Особенность ее заключалась в том, что при доставании ложки из стакана она тянулась, словно японская леска с катушки от спиннинга. Причем на многие метры (точно никто не измерял). Слово «восстановленная» означало, очевидно, что ис-ходным сырьем для производства продукта использова-лось окаменевшее молоко волчицы, которая выкармливала им Ромула и Рема (но не Спиридоновича!) в Древнем Риме или слегка переработанные автомобильные шины. За неимением лучшего гражданам приходилось также экспериментировать со своим желудком. Как-то в большую перемену пятикурсники: Боря Луговец, Гена Клепиков, Инка и Степан Степанович, завкафедрой органического и биохимического синтеза, профессор, совершенно случайно сидели вчетвером за одним столиком в факультетском буфете. Подошла очередь «десерта» — восстановленной сметаны. Тем более молочные продукты полагались химикам по определению. Боря зачерпнул чайную ложку субстанции и подтащил к губам. Нить белого цвета послушно потянулась за его рукой. В это время Зулягина*, резво протискивающаяся с подносом мимо сидящих, «непреднамеренно» задела роскошным бедром локоть Луговца, и чайная ложка того улетела за три метра, прямо на стол тогдашнего декана. Но не одна. А вместе со сметанной «леской». «Дальний заброс», так сказать! Аналогичная ситуация в результате последующего толчка плечом Бори произошла и с большой столовой ложкой Степан Степаныча. Профессор не растерялся и стал оперативно наматывать нить на согнутую руку, как ковбой лассо. ____________ * Фамилия после замужества Боря же в полном смущении взял свой стакан и напра-вился к соседям (перерезать нить было нечем, да и не-возможно). Что интересно: ранешний декан тоже ел сметану! Обычно он предпочитал обедать в ресторане железнодо-рожного вокзала в компании цыганского барона и его табора. Там звучали песни «Очи черные», шлягеры Яшки-цыгана из «Неуловимых мстителей» и прочая попса. Как назло в этот раз ресторан был закрыт на санитар-ный день. Посему декан в окружении смазливых перво-курсниц (эрзац-цыганок) с внутренним отвращением заполнял свой пищеварительный тракт общепитовской бурдой. На лице его, однако, сияла фальшивая улыбка: «Смот-рите, как обалденно вкусно! И все это для дорогих студен-тов!». Зулягина, протискиваясь между деканом и огибая его соседей сзади, умудрилась запнуться за ножку еще одного стола, за которым расположились: доцент Муза Филаре- товна, ее юная племянница, будущий филолог, с подругой и некто посторонний, похоже, с завода бензопил. Те тоже дружно пытались освоить «белое безумие». В результате: ложки со сметаной понеслись в обратную сторону. Встречные пути нитей затейливо пересеклись. Сколько ни пытались участники «импровизированного шоу» порвать или раскусить сметанную паутину, она неподдава- лась. И оплела всех! Образовалась куча-мала, в результате которой в последствии возникла популярнейшая игра «Твистер» (идея Луговца, подаренная американцам)*. Декан хотел было встать и произнести гневнообли- чительную речь, чреватую многими невзгодами окружающим. Но не успел. Спасла всех находчивость Инки — она догадалась слизать сметанные нити с лысины разъяренного мужлана (по ней пролегали многие белые трассы). Боря также активно помогал ей в этом. Как, впрочем, и все остальные. Таким образом «жизненная нить» Инки оказалась переплетенной с нитью декана; Степан Степаныча — со студенткой первокурсницей; Столетова — аналогично со студенткой, но филфака; заводчанина — с заведующей столовой, выбежавшей из гарманжи на крики. Короче, все переженились. Инессе подфартило: прежний декан только что развелся с третьей женой — достигла тридцатилетнего возраста, а у него действовал четкий принцип «тех, кому за тридцать, должны танцевать другие». Закоренелой троечнице никогда бы не стать аспиранткой, за два года накропать диссер, а через пять лет получить звание доцента. Но сметанные узы спутала ее судьбу с судьбой крупного во всех смыслах руководителя. Правда, всего на семь лет. Степан Степаныч в свои сорок женился впервые и сразу удачно. Не повезло только Боре Луговцу — он припал устами к устам старейшей преподавательницы факультета Музе Филаретовне. Иногда дерзкие эксперименты химиков все же способствуют положительным сдвигам в обществе. ___________ * На основе студенческих сметанно-нитяных воспоминаний он также подсказал некоторые основополагающие идеи своему другу Майклу Грину в теории супеструн, а также научил клевым риффам знакомого гитариста Джо Сатриани. Что сказать по этому поводу?.. Времена такие! Их не выбирают. Сметана была как жвачка, а жвачку выпустить не могли. Хотя… стоп! могли, и это отдельная история… 1979 год. Величайшее событие в жизни страны: нака- нуне Олимпийских игр в Москве в Прибалтике выпустили первую экспериментальную жевательную резинку с мятным вкусом… Новоиспеченные аспиранты Валентин Столетов и Геннадий Клепиков, а также инженер на хоздоговоре Могул Вивасов в канун Нового года были направлены в столицу на научную конференцию молодых ученых с докладами, и, естественно, за мандаринами к празднич-ному столу. Оттарабанив доклады и затарившись фруктами, друзья решили прогуляться по улице Горького (ранее и ныне Тверской). Так получилось, что их путь пролегал мимо старинного гастронома «Елисеевский» (не путать с «Елисейскими полями»). Друзья увидели большущую разъяренную очередь, часть которой топталась прямо на улице. — Че за шум, а драки нет? — шутливо спросил Валентин у внезапно вышвырнутого из середины толпы мужика. Но тот только посмотрел на аспиранта безумным взглядом и снова полез в гущу. — Постоим, авось, к Новому году какой-то дефицит выбросили, — предположил Столетов. Встали. Узнали, что люди толкаются за жевательной резинкой. «Не больше трех в одни руки!», — ревела очередь. —Я пас! Нам не хватит! — сделал печальное открытие Клепиков, после часового степа на холодном тротуаре. — Даже не буду расстраиваться, лучше уйду. И отошел в сторонку. Его примеру последовал и Вивасов. Но не таков Валентин Столетов, чтобы испугаться трудностей! Он героически выстоял. И было ему счастье: три заветных «ириски» в яркой упаковке. Не всем, ох, не всем досталась в тот день живитель… извините, жевательная резинка. Когда Столетов, до безумия гордый собой, снова встретился с однокашниками, те изошли на компот от зависти. — Можно попробовать? Капелюшечку?! — заскулил Вивасов. — Дай куснуть! — замычал от вожделения Клепиков. — Так и быть, ревуны! Но сначала я сам кусочек попро-бую… О-о-о! Да это же настоящий вкус родниковой мяты (сейчас-то мы знаем, что голимая химия)! — восторгнулся Валентин. Глаза Вивасова наполнились слезами и умоляли:«Скорее! Скорее!». Столетов отгрыз зубами малюсенький кусочек однокашнику: — Все. Остальное не трогать! — Вау! Супер! — застонал Вивасов, когда ему достался крошечный комок. — Пожевал. Дай и мне! — взрыднул Геныч. — И не проси! — отпрыгнул Могул. Валентин расщедрился и на кусочек для Клепикова. Раздухарившиеся однокашники затребовали еще. Опасаясь за свою молодую жизнь, Валентину ничего не оставалась, как выделить еще по кусочку. Но те решили не ограничиваться: вошли в раж. — Хорош, хорош, так всю изжуете, самому не достанется! — одернул зарвавшихся сокурсников Столетов. — Мне еще надо нашему декану подарить, моему научному руководителю, — заканючил Гена Клепиков. — Подари одну целую! — А зачем декану-то? — Будет презрительно уничтожать хрустом челюстей нерадивых студентов. — Так не смогу, вы уже все изжевали, варвары! — расстроился Валя. — Ты, главное, обертку сохрани, потом сахаром присыплем и обратно завернем — он и не заметит, — подал классную идею Могул. — Голова!! Довольные мудрым решением коллеги пошли на Калининский проспект — полюбоваться вечерними огнями высоток. Вивасов вдруг вспомнил, что обещал шоколадный батончик Зулягиной. И ненадолго отскочил в гастроном «Новоарбатский». При этом он продолжал наслаждаться процессом жевания резинки, усиленно двигая челюстями. Амброзия. Через полчаса, уже в магазине, челюсти устали. Надо б передохнуть. Да и слюна закончилась. Могул вынул резинку, чтобы бережно упаковать ее обратно в фольгу. Но пальцы склеились намертво. Стал отдирать вязкую массу другой рукой. Прилипла и она. Решил снова пожевать, чтобы уменьшить липучесть, вынул, хотел изменить тактику высвобождения пальцев: наклеить на какую-нибудь стационарную поверхность. Наклеил. В результате: ни от рук не отдирается, ни от колонны. Отпрянул от нее. Нить резинки растянулась на всю сажень. Без разрыва. Перегородив дорогу покупателям магазина. Народ негодуэ: — Че стоишь, баран, как вкопанный (вернее, вклеенный), нюни развесил? Дай пройти! — Мог бы, не стоял бы! — дерзко отвечал инженер. Какая-то бойкая барышня решила преодолеть препятствие с разбегу, держа перед собой сумочку в качестве щита. Куда там! Приклеилась. Та резинка схватывала лучше, чем сейчас «супермомент». — Отдай сумку! — завизжала девчуха. — Сейчас же! — Рад бы! Не в силах! — Это почему еще? Барышня попыталась соскоблить резинку. Но… Прилипла сама. Ладонью. Как муха к паутине. — Та-а-ак!! Пойдем сейчас ко мне в институт, где я работаю. На разрывную цвиговскую машину. — Я ж на поезд «Москва-Пермь» опаздываю! — засопротивлялся Вивасов. — А я — на самолет в Берлин, на симпозиум по проблемам космонавтики. Экспонируем новый резиновый скафандр. — Что ж вы, ученые, на Луну летаете, а резинку нормально сделать не можете?.. — Так я и женился на москвичке, — закончил рассказ Вивасов. — Отлепилась только после свадьбы.Жена оказалась прилежной домохозяйкой: две дочери, два сына (тесть настоял). Благодаря протекции родителя, московского чиновника, после декретов вышла на работу начальником отдела в «Дуби-банк». Он же помог Вивасову с диссертацией, а потом и с доцентсткой должностью… Значительно меньше приключений выпало на долю остальных командированных. Замерзнув от ожидания «этого тюленя» на зимнем проспекте, друзья решили шуровать до вокзала: пусть догоняет! И время-то до отправления в обрез! У Валентина оставалось нетронутой еще пол-ириски. Когда стали подниматься по эскалатору на станции «Комсомольская» Клепикова снова торкнуло. — Дай жевнуть еще разочек! — заскулил Геныч. — Окстись, мы и так в цейтноте! — Всего одним зубком! — Шут с тобой, — скривился Валентин и достал из-за пазухи бережно завернутый сверток. Но нетронутый остаток не дал — хотел презентовать жене. Гена с благоговением взял в руки и уже изрядно пожеванный раритет. Часть «запустил в работу». И тут его толкнул пробегавший вверх по ступенькам юноша. Клепиков выронил резинку изо рта. — О, черт! — взревели аспиранты, когда эскалатор внезапно остановился. Кажется, жевачка попала в механизм и там намертво склеила шестеренки. Тщетно потом пыталась ремонтная бригада восстановить прерванное движение. Это вынудило друзей скакать с чемоданами и сетками фруктов по эскалатору вверх, чтобы успеть сесть на поезд. Запыхавшимся командировочным удалось кое-как заскочить в последний вагон. До отхода оставалось менее минуты. Проходя между вагонами на свои места, Валентин зло предупредил товарища: — Не вздумай уронить остатки резинки на рельсы, а то с места не сдвинемся!.. — Предлагаю подключить Шубейко! — подал прекрасную идею Вивасов. — Это решило бы многие проблемы. Все одобрительно загудели, а ГенСеК даже похлопал Могула по спине. — Пиши! — кивнул декан секретарше Элеоноре. — Поручить аспирантам Гмелько, Корзухиной, Жулевичу отложить на время свои бестолковые эксперименты и... — Поставить «синтезы» фирменного винца, — развил свою мысль Могул Феоклистович. — под чутким руководством товарища Ш. Идея понравилась всем. Напряженность между сокурсниками была снята. Все обнялись. — Примем высоких гостей из министерства. Как в тот раз. На ум пришла недавняя история с Вивасовым. А дело было так. Стоял июль месяц, самое начало, период зачетов, экзаменов, защиты курсовых и дипломов. Жара под тридцать. В лаборатории — просто парная. И это при настежь открытых окнах и непрерывно работающей тяге! Вивасов пощупал рукой стояк — горячий: — Ё-ко Оно! Батареи центрального отопления кочегарили во всю, наверстывая режим экономии, установленный зимой. «Вот как зима, так радиатор холодный, а как лето — так мартеновская печь», — ворчал про себя Вивасов. К самому радиатору от стояка вел стальной патрубок с вентилем — для регулировки. Закрыть бы его! Но опасно! Опасно крутить барашек запора, зная качество сантех- изделий. Могула Феоктистовича полукругом обступили сту-дентки. От палящего зноя они обмахивались учебниками по общей химии, предварительно растегнув воротнички блузокпочти до пояса, совершенно не давая Вивасову сосредоточиться на оценке правильности ответов на вопросы зачета. Периодически возникающий сквозняк из окна, хотя и давал вожделенную прохладу, но был чреват для здоровья вполне предсказуемыми последствиями. «Простудишь этих вспотевших красоток, потом сполна огребешь от ГенСеКа», — подумал Вивасов. Но схватить тепловой удар — вариант не лучше. А была не была! Могул крутанул слегка вентиль. Тот легко повернулся на пол-оборота. «Ну вот, зря боялся», — упрекнул себя за малодушие доцент и хотел закрепить успех вторым пол- оборота. Неожиданно кран отвалился, обнажив отверстие. Вивасов попытался загнать загогулину обратно, но было поздно: струя ржавого кипятка хлестанула в миловидные лица студенток, размазывая импрессионистскими приемами фотошопа тушь, помаду и крем. — Че стоите зас... сони! — завопил Вивасов. — Тащите тазики, а то всем век зачета не видать! Студентки разбежались, кто куда. И нет, и нет! А что вы хотели? Нужно привести себя в порядок (внешность в учебе — вещь наиглавнейшая!). Видя такой казус, Могул сначала попытался закрыть отверстие ладонью левой руки. Куда там! Струя отбросила ладонь, превратив ее в руку гончара. Тогда Вивасов прицелился и заткнул отверстие пальцем правой руки. — Ой, как больно!! Палец от горячей воды тут же распух и Вивасов сколько ни силился, не мог его достать. Но получилось технически лучше, чем у «БиПи» в Мексиканском заливе во время аварии двумя годами позже. Тут в раскрытую дверь лаборатории вошел декан в сопровождении ректора и профессоров из Великобрита-нии, находившихся с рабочим визитом по обмену опытом. Первым приблизился к Могулу статный седой англичанин с бакенбардами из Оксфорда. Сэр Робинсон. Он расплылся в ослепительной белозубой улыбке: — Мистер Уиу-асоу? И протянул холеную руку: — Много о уас слышаль! Декан ткнул в бок Вивасова: — Поздоровайся, невежа, стоишь спиной — прояви российское гостеприимство. — Че целовать что ли? — озадаченно спросил Вивасов. — Да нет, просто пожми. — А, может, лучше поцеловать? — повторил Могул, тщетно шевеля пальцем в трубе и пряча в кармане грязную левую руку. «Правду ходили слухи о его нетрадиционности», — подумал ректор (вспомните случай с Натальей Дрозенковой, «Деды в индиго», с. 286). — Мистер Уиу-асоу! — хором заголосили англичане, теперь уже дружно протягивая руки. Вивасов напряг все силы и выдернул-таки палец из отверстия. Одновременно с этим струя горячей ржавой воды стремительно настигла лицо ректора и английский гостей (здесь уместно вспомнить речь Кофейни на метод-совете лицея «Деды в индиго», с. 313). Сэр Робинсон побулькал водой во рту и выплюнул в лабораторную раковину. Мистер Мак Карли из вежливости проглотил. Только заметил вслух: — Крэзи рашен!.. Энд уотер. Дикки, дикки люд… — Фуфломэн! — это уже изрек сэр Робинсон, разглаживая рукой ставшие рыжими волосы (из светлого на лице остались одни глаза, которые он едва успел закрыть). А что стало с его великолепным белым твидовым костюмом, сшитым по спецзаказу для приемов у королевы в Букингемском дворце! Словами не передать!Ректор бросился вытирать брюки и ботинки дорогих гостей своим носовым платком из нагрудного кармана. Декан не растерялся и запел арию гостя на английском языке, чтобы придать некое подобие романтичности происходящему. Вивасов же устремился за плавиковой кислотой, которая обесцвечивает ржавчину (входит в состав отбеливателя для унитазов). Из химстойкой канистры он щедро плеснул жидкость на штаны англичан и ректора. Раздался дружный международный вопль. Здесь были и российские, и английские недипломатические выражения, в которых Вивасов сравнивался не иначе как с различными вариациями гендерных признаков. — Уйди. Уйди с глаз, — простонал, оседая на пол, декан. —А то я за себя не ручаюсь! Международный скандал. Удалось уладить, замять. Вот тут и пришел на помощь Шубейко со своими знаменитыми настойками. При этом все забылось. Пели «Катюшу», «Смок он зе воте», «Владимирский централ», леди Гагу, dj Смэша. Мистер Мак Карли до этого был седой, а стал огненно рыжим — ржавчина осела в усах и волосах. Таким и разглядела его Катюша Вотянова, новая секретарша ректора («настоящий шотландец»). И в недалеком будущем возникла счастливая шотландская семья. Ректор потом долго злился на Вивасова, так как лелеял определенные надежды на последующее неформальное знакомство с секретаршей. — Гуд лак! —сказал при прощании сэр Робинсон. — Гудрон! — находчиво ответил доцент Вивасов. Короче, расстались друзьями. Вот эту легендарную быль и вспомнили сокурсники. — Ведь можешь Вивасов, когда захочешь! — торжествующе вырвалось у декана. — Ой, совсем забыл! Вчера пришла телеграмма. На двадцатипятилетний юбилей обещает приехать сам Боря Луговец из Израиля, наш именитый однокашник, и подарить факультету целую лабораторию для ДНК-исследований! Женская половина курса утерла внезапно проступившие слезы: ведь Боря был кумиром девушек всего факультета, да что там! универ-ситета! Сейчас у него семеро детей от первого брака с Музой Филаретовной (старушка на восьмом десятке не выдержала восьмого) и еще десять от последующих семи жен — израильских фотомоделей. Да и ДНК-лаборатория, ох, как нужна для выяснения подлинного отцовства детей многих сотрудниц (здесь в свое время славно и плодотворно поработал профессор Мозер). — Что по поводу эстафеты? — задал резонный вопрос Столетов. — Как-то этот вопрос остался в тени сегодняшнего заседания. — Наша главная надежда — Кисельков, а он, как видишь, уже шевелится под столом. Через час будет в отличной форме! — отмахнулся ГенСеК. — Так что все ровно! — Но меня все гложут сомнения: не поздновато ли засуетились? Нужно было начинать подготовку к торжествам сразу после празднования полувекового юбилея! — менторским тоном отчеканила Зулягина. — Годовых профсоюзных взносов явно не хватит на задуманное. — Просите субвенцию в верхах! — намекнула Килькарева. — А что это мысль — дополнительно потрясти ректорат, — включил фантазию Валентин. — Не умничай, Столетов, тебе это не к лицу! В последнее время одни проколы. Одни проколы! — поморщился декан. — Как будто у тебя их нет? — парировал старпреп. — Естественно! Отвечаешь?— А не вы ли, уважаемый Геннадий Сергеевич, весной распорядились повесить в дамской туалетной комнате табличку «Объект находится под видеонаблюдением». — Как? А мы думали: это обычная первоапрельская студенческая шутка! — вся женская часть совещания, отложила свои дела (даже зависание в соцсетях) и уставилась на ГенСеКа: вот это да! Кто бы мог подумать! Про такое! Декан густо покраснел: —Это я нарочно, чтобы кафель не тырили и стены не портили. Никакого видеонаблюдения не было и нет в помине (в сторону: ведь предупреждал Пантелеич не афишировать установку веб-камер). Столетов просиял: — А ведь ты, Генка, выражаясь терминологией, которую сам же в последнее время активно используешь, «галимо спалился»! — Значит, правда!.. Немедленно! Слышите! Немедлен-но демонтируйте и уничтожьте все видеозаписи! — взор-валась от негодования Зулягина. — А также удалите свои страницы в контакте, фэйсбуке и гульжан! Пришлось пунцовому декану открыть свой секретный сейф в стене, замаскированный под таблицу Менделеева, и прилюдно сломать лазерные диски. Дремавший Пантелеич на самом деле краем глаза бдительно зорко следил за действиями декана и, как только в проеме сейфа появилась пузатая бутылка «Здорового быка», ловко запустив туда руку, выудил-таки заветную склянку. После этого они со Степан Степанычем что-то замутили под столом, потому что долго крякали и керкали… Неожиданно декан подскочил в своем кресле. Просто той-терьеру Микки, которого Зулягина повсюду таскала с собой, изрядно надоело словоблудие ГенСеКа, и он тяпнул его за ногу. Вернее, за большой палец стопы. Причем оголенный, без туфли (как стало известно позднее, декан, восседавший за столом, занимавшем полкомнаты, всякий раз незаметно снимал обувь и сидел в одних носках — так комфортнее). Шура и Андрюков дружно подхватили стонущего декана и потащили его в медпункт в соседнем корпусе. При этом в протокол собрания были успешно внесены все предложения Столетова, Вивасова и Пантелеича. А позднее и успешно претворены в жизнь… Пермь-Москва 2008-106 Сегодня современные люди все меньше читают книги, на это две причины - это нежелание развиваться духовно и второе нехватка времени. Сейчас альтернативой печатным книгам пришли аудиокниги. Теперь любой домохозяйке не нужно тратить время на книги романы, а достаточно просто включить аудиокнигу и заниматься своими домашними делами. Еще один плюс это не нужно портить зрение, читая книги романы. Конечно, есть в этом не только плюсы, но и минусы, ведь когда читаешь сам новый роман, ты больше проникаешься в переживания героев и больше развиваешься духовно. Это все равно что посмотреть по телевизору с жестами и мимикой, как юморист рассказывает увлекательную историю и сравнить с этим радио юмор, где ты слышишь только звук, эффект конечно лучше будет в первом случае, а радио юмор дает куда меньший эффект. Хотя новый юмор может быть интересен в любом исполнении, точно также, как и новый роман, разница лишь заключается в эффекте восприятия. Радио юмор может поднять настроение в любой момент в отличии от книги с анекдотами. Поскольку радио юмор, мы можем услышать в любой момент по радио, даже не ожидая сами того, а вот для того, чтобы прочитать анекдот в книге, мы целенаправленно должны ее взять в руки и прочесть. Конечно, без классики не обходится и современное население в школах пусть не книги романы, а все тех же Толстых, Лермонтовых и Пушкиных продолжают изучать наши дети по все тем же книгам, как и раньше. И даже самые маленькие наши дети которые только научились ползать и ходить берут в руки обычные книги в бумажном переплете и заставляют родителей, бабушек и дедушек еще раз окунутся в свое детство с каждой сказкой. Старая сказка это конечно не новый роман или новый юмор, но для каждой мамы приятно прочитать в тысячный раз своему ненаглядному ребенку о том, как серый волк хотел съесть семеро козлят. Конечно, многие современные мамы ставят аудиокнигу с записью сказки и идут заниматься своими делами, но ведь с точки зрения детских психологов это не правильно, поскольку настраивает детей с детства уделять мало внимания любящим членам семьи. Новый роман или новый юмор вы всегда успеете прочитать, а вот сказку своему малышу можно не успеть с годами прочесть, он вырастит без вашей материнской заботы. Таким образом, с появлением новых технологий и усовершенствований, нужно стараться не забывать людям о привычных вещах, которые успокаивают и невольно заставляют мечтать, например такие, как книги романы или книги о фантастике и др. После прочтения такой книги человек, как бы сам переживший эту историю чувствует себя намного счастливей.